Инструменты пользователя

Инструменты сайта


эрдман_николай_робертович

Различия

Здесь показаны различия между двумя версиями данной страницы.

Ссылка на это сравнение

Both sides previous revision Предыдущая версия
Последняя версия Both sides next revision
эрдман_николай_робертович [2014/07/02 15:10]
ram3ay [Творчество]
эрдман_николай_робертович [2014/07/02 15:11]
ram3ay [Рецензии]
Строка 474: Строка 474:
  
 ===== Рецензии ===== ===== Рецензии =====
-: в файле+       16 ноября 2010 
 +     ​Сегодня мы отмечаем 110-летие со дня рождения драматурга Николая Эрдмана. В конце этого года к его юбилею «Сеанс» выпустит первый сборник киносценариев Эрдмана. Мы публикуем фрагмент из киносценария Эрдмана и Шварца «Каин XVIII», который войдёт в книгу. 
 +Николай Эрдман,​ «Киносценарии» 
 +Николай Эрдман,​ Евгений Шварц  
 +
 +     «В кино я не пришёл,​ а зашёл»,​ — говорил Николай Робертович Эрдман (1900–1970) на съёмках своего первого фильма «Митя». История о том, как человек «шёл в комнату,​ попал в другую» в истории советской литературы повторялась не раз. В детскую поэзию и драматургию из-за цензурных условий пришла целая плеяда замечательных писателей,​ которые в иной ситуации,​ вероятно,​ занимались бы литературой «взрослой». Писатели,​ пробовавшие свои силы в кинодраматургии (а пробовали многиеШварц, Олейников,​ Зощенко,​ Олеша, Введенский — всех не перечислишь),​ обычно делали это ради заработка или просто потому,​ что не было другой работы. По крайней мере, так кажется на первый взгляд. Неудивительно,​ что и Эрдман до сих пор известен только как автор двух замечательных пьес: «Мандат» (1925) и «Самоубийца» (1928) — хотя он продолжал работать как драматург до самой своей смерти:​ писал для эстрады,​ цирка и, главным образом,​ для кино. 
 +Считалось,​ что его киносценарии,​ написанные на заказ, имеют мало общего с «настоящими» произведениями драматурга. «Эрдмановское,​ но не Эрдман»,​ — так определил режиссёр Леонид Трауберг всё, что было написано после «Самоубийцы». Однако можно найти и противоположные суждения. Из воспоминаний Андрея Хржановского:​ «Мне приходилось сталкиваться с такой точкой зрения,​ что писание киносценариев для мультиликационных ​фильмов было для Н. Р. Эрдмана чем-то вроде отхожего промысла,​ способом зарабатывания на жизнь. Так могут говорить лишь люди, не видевшие (и не слышавшие!) ни одного из эрдмановских шедевров,​ созданных в этом виде кино. А уж те, кому довелось видеть рукописи этих сценариев,​ написанных мелкими аккуратными буквами,​ имитирующими печатный шрифт, со следами бесчисленных правок — свидетельством упорной,​ как всегда,​ работы над словом,​ — эти очевидцы могут с полным основанием подтвердить более чем серьёзное отношение Н. Эрдмана к работе на этом поприще. Впрочем,​ на иное отношение к любой работе,​ связанной с вымыслом и словом,​ Эрдман был не способен». 
 +«Пора бы собрать все сценарии Николая Робертовича и опубликовать их, — писал Эраст Гарин. — Мне кажется,​ что они могли бы послужить материалом для повторных и, может быть, более совершенных экранизаций». Эрдман написал более пятидесяти игровых и анимационных сценариев. В будущем,​ вероятно,​ будут изданы они все — вместе с его неизвестными работами для театра,​ цирка и эстрады. 
 +Николай Эрдман. Переписка с А.Степановой. 
 +________________________________________ 
 +Переписка с А.Степановой 
 +С комментариями и предисловием Виталия Вульфа 
 +1928-1935 гг. 
 +[Воспоминания А.И.Степановой] 
 +Шел 1928 год. Я была замужем за Николаем Михайловичем Горчаковым,​ педагогом и режиссером Художественного театра. К этому времени я прошла трудный и счастливый путь артистки знаменитого театра;​ репетировала и играла со Станиславским,​ Книппер-Чеховой,​ Качаловым,​ Леонидовым,​ Москвиным,​ Тархановым,​ Кореневой,​ Халютиной. На моем счету уже значилось шесть больших ролей. Мы с мужем жили в Кривоарбатском переулке,​ дом наш — одну большую комнату — друзья любили за тепло и гостеприимство. К нам часто заходили коллеги-мхатовцы,​ писатели,​ художники. Всегда находилось,​ чем угостить их или просто накормить обедом,​ ужином. Частыми гостями были в доме Марков,​ Бабель,​ неразлучные тогда Олеша и Катаев,​ художники Дмитриев и Вильямс. Заходил и замечательный актер Театра сатиры,​ обаятельный Владимир Яковлевич Хенкин,​ остроумный,​ неутомимый рассказчик. Несколько раз мы принимали у себя Всеволода Эмильевича Мейерхольда с Зинаидой Райх и обязательно подавали на закуску соленые грузди,​ так любимые знаменитым режиссером. Много времени проводил у нас Владимир Захарович Масс: они с мужем работали тогда над инсценировкой мелодрамы «Сестры Жерар». Владимир Захарович и познакомил нас со своим другом и соавтором Николаем Робертовичем Эрдманом и его женой Диной Воронцовой. Мы подружились и в свободное время ходили всей компанией на выставки,​ концерты,​ в теа-клуб. Было весело и интересно.  
 +Эрдман стал часто приходить к нам, приходил один, а потом стал приходить,​ когда я была одна... Возник роман, продлившийся ни много ни мало — семь лет. Первое объяснение,​ запомнившееся каждому из нас, произошло на 30-летии МХАТа в 1928 году. В то время Николай Робертович был уже знаменит,​ его пьеса «Мандат»,​ поставленная Мейерхольдом,​ имела шумный успех, вокруг заговорили о появлении талантливого драматурга. 
 +Чувство,​ возникшее к Эрдману,​ было так сильно,​ что заставило меня разойтись с мужем. Я переехала к своей подруге,​ актрисе нашего театра Елене Кузьминичне Елиной,​ Елочке. Ее брат, Николай Кузьмин Елин, уехал в длительную командировку,​ и мне предложили его комнату. Эрдман часто навещал меня там, приезжал он и в города,​ где гастролировал МХАТ, или где я отдыхала. Но всегда приезжал под каким-нибудь предлогом,​ и всегда мы жили в разных номерах гостиницы. Освободившись от супружеской опеки, окруженная вниманием мужчин,​ имея прозвище «прелестной разводки»,​ я не стремилась к упрочению своих отношений с Эрдманом. Мне нравились и моя независимость,​ и таинственность моего романа. Жизнь текла не скучно:​ иногда счастливо,​ иногда обидно и грустно,​ но мы любили,​ дружили и привязались друг к другу. 
 +________________________________________ 
 +Баку, 
 +Оперный театр. Гастроли М.Х.Т.,​ 
 +А.О.Степановой. 
 +Через несколько дней после вашего отъезда я заперся в своей комнате,​ снял пиджак и ботинки и с головой нырнул в пьесу. Только вчера я из нее вынырнул. За все это время я ни разу не вышел из дому. В отвратительной бороде я сидел за столом,​ поклявшись всем дорогим на свете, а значит,​ и вами, Лина, не вставать из-за него, пока не поставлю последней точки. Вот почему я так поздно получил ваши письма и вот почему я так долго не отвечал. Много раз я отрывался от пьесы и принимался за письмо к вам, но, не дописавши его, принимался за пьесу. Кончалось это тем, что я в совершенном отчаянье рвал и то, и другое. Простите меня, милая, я очень виноват перед вами. Бог знает, сколько грустного вы передумали,​ не получая моих писем. Может быть, вы даже подумали,​ что я позабыл вас. Если вы так подумали,​ то вы тоже виноваты передо мной. Сегодня,​ по дороге к Массу, я проходил по Кривоарбатскому переулку и смотрел в ваши окна. До чего же мне было тоскливо,​ Лина. Я плюнул на Масса и шлялся по городу до самого вечера. Я шлялся по городу до самого вечера и думал о вас. К сожалению,​ должен прервать письмо. Завтра напишу еще. Не грустите,​ милая Ангелина. Целую. Николай. 
 +________________________________________ 
 +Батум,​ 
 +Чаква, Цихис-Дзири,​ 
 +Ольге Алексеевне Ростовцевой — для А.О.Степановой. 
 +Мне было очень хорошо с Вами. Я никогда не забуду Ваших утренних появлений со стаканом чая в руках и Ваших таинственных исчезновений ночью, о которых я узнавал только на другой день. 
 +Я никогда не забуду Ваших слез и Ваших улыбок. Я никогда не забуду Харькова. Милая моя, длинноногая барышня,​ не грустите над своей жизнью. Мы были почти счастливы. А для таких людей, как мы с Вами, почти счастье — это уже очень большое счастье. Я не бывал в тех краях, где Вы сейчас отдыхаете,​ но, судя по адресу,​ «который очень красив»,​ у Вас должно быть чудесно. Не грустите же, Лина. Смотрите подольше на море и улыбайтесь почаще так, как Вы улыбались какому-то ферту в харьковском ресторане. Николай.  
 +P.S. Сейчас получил записку,​ что нашу новую вещь не пропустила цензура,​ поэтому совершенно не знаю, смогу ли я куда-нибудь уехать. Как только узнаю, сообщу. Целую. 
 +________________________________________ 
 +[Воспоминания А. И.Степановой] 
 +Я узнала об аресте Н. Р.Эрдмана и В.З.Масса... Вместе с горем пришло ясное осознание значимости Эрдмана в моей жизни, моей большой любви и привязанности к нему. Отчаянию не было границ,​ но не было границ и моему стремлению помочь ему. В те годы МХАТ курировал,​ как тогда говорили,​ «от ЦК партии»,​ Авель Софронович Енукидзе*. Он был в курсе всех мхатовских дел, знал актеров,​ и великих,​ и нас, молодых,​ — одним словом,​ считался в театре своим человеком. Меня он опекал с отеческой нежностью:​ я была молода и внешней хрупкостью походила на подростка. 
 +Шли дни, недели — ждали решения судьбы Эрдмана,​ и наконец стало известно о его высылке в Сибирь. Я решила обратиться к Авелю Софроновичу. Он принял меня в своем рабочем кабинете. Я просила о свидании и разрешении навестить Эрдмана в ссылке. Енукидзе всячески отговаривал меня от поездки в Сибирь,​ даже пригрозил,​ что я рискую остаться там, но я была тверда в своем намерении. Тогда он спросил меня, что заставляет меня так неверно и необдуманно поступать?​ Я ответила:​ «Любовь». Возникла долгая пауза: верно стены этого кабинета такого прежде не слыхали. «Хорошо,​ — сказал Авель Софронович,​ — я дам вам разрешение на свидание,​ и вы поедете в Сибирь,​ но обещайте,​ что вернетесь». Я обещала,​ сказав,​ что обязательно вернусь и буду продолжать играть на сцене МХАТа. А МХАТ в то время был великим театром,​ без него я не мыслила своей жизни. Енукидзе поинтересовался:​ как я живу и есть ли у меня деньги?​ Он дал мне номер телефона,​ по которому я смогу получить бесплатный билет до Красноярска и обратно. Я расплакалась и стала благодарить его... 
 +Свидание на Лубянке,​ хотя и при третьем лице, состоялось,​ о нем Николай Робертович вспоминает в письмах. Мы произнесли всего несколько слов, а главное сказали друг другу неким внутренним посылом,​ смысл которого был доступен только нам двоим... 
 +Эрдмана сослали в Енисейск. Как только я узнала о его отправке,​ я стала ежедневно посылать ему открытки:​ хотела,​ чтоб они встретили его... Прожив долгую жизнь и вспоминая разные периоды своей жизни, не могу найти ничего похожего на ту молодую порывистость,​ бесстрашие,​ безудержную смелость в преодолении преград,​ стремление к самопожертвованию. Это бывает раз в жизни, это удел молодости! 
 +______________________________ 
 +*Енукидзе Авель Софронович (1877-1937) — советский государственный и партийный деятель. С 1922-го по 1935 год — секретарь Президиума ЦИК. Друг юности И.В.Сталина. В 1937 году был арестован и расстрелян. 
 +________________________________________ 
 +Москва,​ 
 +проезд Художественного театра,​  
 +Художественный театр Первый им.Горького,​  
 +А.О.Степановой. 
 +3 ноября 1933 г.  
 +Деревня Большая Мурта. 
 +Только что задавал корм своему Гнедко (Петушок Сибири):​ 120 верст — 2 дня... А сейчас сижу в хате и греюсь у печки. До Енисейска осталось около 250 верст. Мороз стоит градусов в 30, и обещают больше. Завтра буду искать новых лошадей. Еду один, всеми брошенный и покинутый. Даже ГПУ и то от меня отказалось. Обнаружил вокруг себя и в себе много любопытного. Рвусь в Енисейск,​ как будто это Москва. Будет адрес — будут письма. Линуша,​ милая, когда же я буду Тебя читать?​ Целую Тебя, хорошая. Улыбаешься ли? Пожалуйста,​ улыбайся! По-моему,​ я сегодня родился. 3 ноября. Поздравляю Тебя, длинноногая. Привет Елочке. Николай. 
 +P.S. С дороги я послал Тебе несколько открыток. Спасибо Тебе, что посетила меня в Москве. 
 +________________________________________ 
 +4 ноября 1933 года 
 +Дорогой,​ прекрасный,​ любимый,​ мне хочется,​ чтобы это письмо встретило тебя. Не знаю, где ты, как ты? Получила телеграмму из Иркутска. А вчера Борис* сказал мне, что ты на дороге в Енисейск. Рассказывать о себе, о своих днях трудно,​ когда буду знать, что ты доехал,​ твой адрес, буду посылать письма каждый день, так что роль Хенкина у меня впереди. Эти дни много играю, репетирую и на днях думаю перебраться на новую квартиру,​ в которую до сих пор никак не могу собраться с силами и переехать. Береги себя. Будь здоров. Пиши мне. Я люблю тебя, думаю о тебе все дни и ночи. Не оставляй меня своим вниманием,​ мыслями,​ сердцем. У меня все принадлежит тебе, я для тебя на все готова. Целую тебя, родной.  
 +Лина. 
 +______________________________ 
 +*Эрдман Борис Робертович (1899-1960) — театральный художник,​ родной брат Николая Робертовича. Почти одновременно с поступлением на юридический факультет Московского университета Б.Эрдман начал оформлять спектакли и играть на сцене Камерного театра. Свой первый спектакль во МХАТе («Три толстяка») он оформил в 1930 году; в 1957 году — «Марию Стюарт»,​ в 1958 — «Лису и виноград»,​ в 1959 — «Кукольный дом». Работал во многих театрах Москвы и к началу 50-х годов «сделал около 120 работ в опере, балете,​ трагедии,​ драме, комедии,​ буффонаде,​ цирке, эстраде,​ кино...» (Из автобиографии). 
 +В годы ссылки брата Борис был особенно близок и дружен с Ангелиной Иосифовной. Они обменивались любой информацией,​ так или иначе касающейся Николая Робертовича,​ вместе ждали писем и радовались их приходу. 
 +________________________________________ 
 +5 ноября 
 +Дорогой мой, посылка халтурно составлена,​ наскоро,​ не сердись. Я послала письмо,​ телеграмму до востребования. Будь здоров. Пиши. Сегодня получила телеграмму,​ что тебе осталось двести пятьдесят километров. Целую. 
 +Лина. 
 +________________________________________ 
 +6 ноября 1933 года  
 +Большая Myрта. 
 +Застрял в деревне. На почтовых уехать не удалось — не взяли. Нанять крестьянскую лошадь — не по карману. Дорога от Красноярска до Большой Мурты и так обошлась мне слишком дорого. По подписке я должен быть в Енисейске до десятого. Сегодня шестое. Машина,​ которую я жду и на которой меня обещал захватить один сердобольный товарищ,​ — не приходит. Дело в том, что мне пришлось ехать одному. Красноярск махнул на меня рукой и, взяв с меня подписку,​ выпустил на свободу. До этого я не видел ее четыре дня. Я не видел ее, даже если бы стал считать свободой посещение уборной. Что мне будет за опоздание,​ тоже не знаю. Сейчас я живу с вербовщиками лошадей на Фуражной базе «Енисей—Золото». Вербовщики — люди хорошие,​ и я слушаю их с превеликим интересом до глубокой ночи. Вообще,​ живу я занятно,​ но хочется быть на месте, хочется сесть за стол, хочется получать Твои письма. Пиши мне, милая, чаще. Целую. 
 +Николай. 
 +________________________________________ 
 +[Воспоминания А.И.Степановой] 
 +Арестованного Н.Р.Эрдмана везли в Сибирь в арестантском вагоне и выпустили на «свободу» только в Красноярске,​ откуда он сам, за свои деньги должен был добираться до Енисейска — места его ссылки. 
 +________________________________________ 
 +6 ноября 
 +Николашенька,​ вчера пришла телеграмма,​ что тебе осталось еще двести пятьдесят километров. Я решила немедленно,​ в этот же день послать тебе посылку до востребования,​ не дожидаясь твоего приезда,​ твоего адреса. Поэтому содержимое,​ наверное,​ не совсем удачно:​ неизвестно,​ что тебе на месте окажется особенно нужным. Притом она составлена наспех,​ было всего полтора часа времени,​ а в магазинах уйма народу. Так что прости и не сердись. Я много репетирую,​ играю, на праздниках буду много читать по радио, хочу взять опять уроки — одним словом,​ работать буду много. Я все еще никак не перееду,​ а надо бы: в доме Лужских* холодно,​ неуютно. Пиши мне, позволь заботиться о тебе, посылать нужные вещи. У меня столько любви к тебе, что, если ты дашь возможность отсылать частицу ее к тебе, мне будет гораздо легче. Будь здоров. Целую, родной.  
 +Лина. 
 +_________________________________ 
 +*Лужский Василий Васильевич (1869-1931) — один из основателей Московского Художественного театра,​ артист,​ режиссер,​ педагог. Прослужил в Художественном театре всю жизнь. Ангелина Иосифовна всегда высоко ценила его творчество. «Лучше него никто Серебрякова в «Дяде Ване» не играл. В этой роли он был красив,​ капризен и обладал той мужской загадкой,​ которая сразу объясняла,​ почему его так любили Елена Андреевна и мать Сони», — вспоминает Ангелина Иосифовна. 
 +________________________________________ 
 +16 ноября 
 +Хороший,​ дорогой,​ любимый,​ вчера пришла твоя телеграмма из Енисейска,​ и, правда,​ неизвестно еще, что такое Енисейск,​ но я счастлива,​ что твой путь окончен и наконец у тебя начнется какая-то жизнь. Мама твоя очень остро переживает (я это знаю) все твои лишения и трудности,​ ее надо беречь,​ и я очень прошу тебя держать меня в полном курсе твоего здоровья и нужд. Я гораздо сильнее и тверже,​ да и возможностей помочь тебе, сделать что-либо для тебя у меня гораздо больше,​ к тому же у меня много концертов,​ халтур,​ чтения по радио и денег у меня сейчас очень, очень порядочно. Сегодня у меня свободный вечер, и я хочу пойти в Большой театр на «Баядерку». Совсем не могу сидеть дома, все мечусь,​ мечусь,​ не находя себе места. Я пишу тебе каждое утро перед уходом в театр. Надеюсь,​ что почта будет милостива ко мне, и хоть часть открыток дойдет. Если можно, люби меня, целую тебя, счастье мое. 
 +Лина. 
 +________________________________________ 
 +[Воспоминания А.И.Степановой] 
 +С родителями Николая Робертовича до его ссылки я не была знакома. Общая беда сблизила нас. Особенно после того, как я добилась свидания с Эрдманом на Лубянке. Первое время мы обменивались новостями,​ получаемыми из Енисейска,​ через Бориса,​ затем мать Николая Робертовича,​ Валентина Борисовна,​ находила возможность встречаться со мной у общих знакомых,​ иногда она звонила в те дома, где я бывала в гостях. Помню, как я волновалась,​ узнав от Бориса Робертовича,​ что родители собираются в театр смотреть меня в «Вишневом саде». Я чувствовала,​ что они за многое мне признательны. 
 +________________________________________ 
 +Москва,​ 
 +проезд Художественного театра.  
 +Художественный театр Первый им.Горького,​  
 +Ангелине Осиповне Степановой. 
 + 
 +Енисейск,​ ул.Сталина,​ 23.  
 +20 ноября 1933 г. 
 +Сюрпризы кончаются рано. К четырем годам их у меня уже не было. За несколько дней до Рождества я знал, что будет елка. И когда в Сочельник открывали дверь в гостиную,​ я играл удивление,​ чтобы не обидеть родителей. Так искренно удивиться и так неожиданно обрадоваться,​ как я удивился и обрадовался на енисейской почте — мне почти никогда не приходилось. На почту я зашел совершенно случайно. Мне показалось,​ что буду иметь дело только с телеграфом. И вдруг три открытки и сегодня еще две. 
 +Спасибо Тебе, милая, спасибо,​ длинноногая. Не писал Тебе в первые дни приезда,​ потому что жил в невероятных условиях. Жил в комнате,​ в которой кроме меня помещалось четверо ребят и трое взрослых. Таких крикливых,​ сопливых,​ грязных,​ мокрых и картавых ребят Ты, наверное,​ никогда не видела. Крик и плач не смолкали с утра до вечера,​ лужи не просыхали с вечера до утра. Картавили все по-разному. Старший говорил «скола»,​ помладше — «шкора»,​ третий — «шкоа»,​ а самый маленький — просто «ааа-ааа». Комнату здесь найти очень трудно. Весь город осажден рыбаками. На Енисее застряло 70 пароходов,​ и люди принуждены зимовать в Енисейске. В деревне Большая Мурта, в которой я прожил несколько дней, было расквартировано 1700 рыбаков. Можешь себе представить,​ что делается в городе?​ Наконец вчера я нашел себе комнату. Комнату с тремя столами,​ одной кроватью,​ а главное,​ без детей. Хозяева пока очень милы, и мне кажется,​ мы будем друг другом довольны. 
 +Сегодня получил Твою посылку. Я нес ее по городу с видом победителя,​ и все смотрели на меня с завистью. Если Ты считаешь свою посылку халтурой,​ то как же я могу Тебе верить,​ что Ты средне читала по радио. Спасибо Тебе, Пинчик,​ я без конца благодарен Тебе и покорен Твоей внимательностью. Но я прошу Тебя больше ничего не посылать. У меня всего вдоволь. Даю Тебе слово, если я буду в чем-нибудь нуждаться,​ я немедленно обращусь к Тебе. В подтверждение своих слов я тут же обрушиваюсь на Тебя с тучей просьб:​ 
 +1) Не беспокойся обо мне, я живу лучше, чем думается и Москве. 
 +2) Пришли мне свою фотографию — мне хочется на Тебя посмотреть. 
 +3) Если сможешь,​ узнай адрес Бабеля и сообщи ему мой. 
 +4) 
 +5) УЛЫБАЙСЯ 
 +6) 
 +Бедная Елочка. О Коко* в связи со всякими событиями я думал еще в Гаграх. Поцелуй от меня Елочку и передай ей, что придет время и мы будем есть блины вместе. 
 +Если я правильно понял то, что Ты пишешь о В.И., то его роль во всей истории столь незначительна,​ так случайна и так понятна,​ что никто не может предъявить к нему даже оговорочного обвинения. Никто, и прежде всего он сам. Но, может быть, я все это не так понял. 
 +Пиши мне побольше о себе. О работе. О театре. Что поделывает Паша? Обними его за меня. Привет Яншину,​ Ливанову и всем, кто меня помнит. Шаркни ножкой перед Лужскими. Целую Тебя, замечательная Линуша,​ спокойной ночи. Теперь буду писать часто. Получила ли Ты мои открытки с дороги?​ До Иркутска. Кажется,​ их было четыре — все без марок. Еще один поцелуй. До завтра. 
 +Николай. 
 + 
 +Воспоминания Н.В.ЧИДСОН 
 +о Н.Р.Эрдмане. 
 + 
 +За всю свою жизнь я испытал чувство зависти всего три раза. Один раз к Козловскому,​ один раз к собаке и один раз к самому себе. Козловскому я позавидовал на бегах. Выиграв приз в актерском заезде,​ он шел рядом с кобылой мимо трибун и кланялся повизгивающим барышням и аплодирующим лошадникам. Я стоял в ложе бледный от зависти и даже не мог аплодировать,​ хотя прекрасно понимал,​ что, сядь на ту же кобылу вместо Козловского Пантофель-Нечецкая,​ она тоже пришла бы первой. 
 +Собаке я позавидовал в детстве. Я был с крестной матерью на утреннем представлении а цирке. Среди прочих номеров выступила собака-математик. Она делала сложение,​ вычитание и знала таблицу умножения. Когда на вопрос,​ сколько будет четырежды восемь,​ собака принесла дощечку,​ на которой стояла цифра "​32"​ и я по одобрению публики понял, что собака не ошиблась,​ я весь позеленел и меня чуть не затошнило от зависти. В первом приготовительном мне задавали точно такие же задачи и не было случая,​ чтобы я мог их решить. Всю дорогу я просил крестную купить мне эту собаку,​ чтобы она вместо меня делала уроки, но крестная была жадная и отказала. 
 +Себе я позавидовал,​ подслушав случайно разговор двух женщин. Женщины ругали какого-то человека. Причем ругали так долго, с таким увлечением и вдобавок с таких приятных для мужского тщеславия позиций,​ что я в конце концов поймал себя на том, что начинаю завидовать этому человеку. Когда же выяснилось,​ что они ругают меня, мне до того стало стыдно,​ что на этот раз я не побледнел и не позеленел,​ а просто покраснел и на цыпочках вышел из комнаты. 
 +Позавидовавший за всю свою жизнь трем человекам,​ из которых одним человеком оказался тенор, другим - собака,​ а третьим - я сам, не может считаться завистником. И тем не менее я - завистник. Я завидую каждый день. Завидую такой черной и неотвязной завистью,​ что мне могли бы позавидовать Сальери с Олешей. Я завидую всей Москве,​ Я завидую всем людям, которые встречают тебя на улицах. Я завидую кондуктору,​ который продает тебе билет, когда ты входишь в трамвай,​ и тому нахалу,​ который имеет возможность толкнуть тебя, когда ты выходишь. Я завидую всем актерам,​ которые разговаривают с тобой на репетициях и пьют с тобой чай в буфете. Я завидую портнихам,​ которые одевают тебя перед спектаклем и видят, как ты раздеваешься после спектакля. Я завидую кассиршам,​ почтальонам,​ продавцам,​ всем, кто может коснуться твоей руки, Я завидую зеркалам,​ мимо которых ты проходишь,​ и душу, под которым ты стоишь"​. 
 +Из писем Эрдмана Н.В.Чидсон  
 + 
 +Когда это имя в конце 60-х возродилось словно из пепла, став неотделимым от реформы Таганки,​ многие перекрестились:​ «Эрдман?​ Быть не может. Сын? Внук?» Но это был «тот самый»... Маяковский его просил:​ «Научите меня пьесы писать!» Есенин считал самым одаренным поэтом-имажинистом. Горький приглашал на Капри и одобрительно отзывался о «Мандате». Им восхищались Булгаков и Зощенко,​ Мандельштам и Пастернак,​ Платонов и Эйзенштейн,​ корифеи МХАТа, Вахтанговского театра и ГосТИМа. 
 +Он написал две пьесы: «Мандат» и «Самоубийца». Все прочее — сценарии,​ либретто,​ скетчи,​ ревю — a propos, записки на манжетах. Но кто считает?​ Грибоедов,​ тот и вовсе одной пьесой ограничился. 
 +Ну нам и ее довольно. 
 +«Женщины,​ мужчины и даже дети, вам не удастся задушить революцию,​ пока существуем мы... Я и моя мамаша». 
 +Театральный триумф Эрдмана начался с «Мандата»,​ точнее с его премьеры в ГосТИМе в 1925 году. После первой домашней читки «Мандата» сдержанный по-немецки отец Роберт Карлович резюмировал пророчески:​ «Доиграешься!» После следующей читки в «Крестьянской газете» пьеса обрела горячих сторонников в лице Шолохова и Платонова. Реплики из пьесы мгновенно разлетелись по Москве. А омандаченный новопреставленный коммунист Гулячкин,​ обучающий мамашу лавировать,​ и романтическая кухарка Настя, готовая управлять государством,​ сделались нарицательными персонажами. 
 +Первые два акта «Мандата» шли под гомерический хохот, волны стона перекатывались по зрительским рядам. Едва сдерживались от смеха и исполнители. Они отворачивались от зрителей,​ прятались за декорации,​ уползали за кулисы. Однажды актер Зайчиков,​ буквально задыхаясь от смеха, свалился со сцены, а потом в изнеможении карабкался обратно,​ вместо реплики «Засыпался,​ Анастасия Николаевна» выдохнув:​ «Ссыпался...» 
 +О том, как читал сам автор свои пьесы, по Москве ходили легенды. Станиславский и Мейерхольд пытались эту манеру «сфотографировать» для сцены, и многие актеры довольно умело имитировали Эрдмана. По точному замечанию Гердта,​ люди, подобные Эрдману,​ изумляют штучностью. Они инфекционны. Эраст Гарин во время репетиций «Мандата» «заразился» раз и навсегда. Их связывала неразрывная многолетняя дружба. Гарин даже навещал Эрдмана в Сибири. Около двух недель добирался,​ потом посидел немного и спешно ретировался — боялся помешать... 
 +И сегодня пол-Таганки ловко и точно изобразит вам заикающегося классика. При этом читал сам Эрдман совершенно просто,​ не педалируя...  
 +Вокруг же все корчились от смеха. Ощущение воздушной импровизации в его текстах обманчиво. Все оттачивалось! Слушатели «Самоубийцы» немели:​ пятиактную пьесу автор читал наизусть. 
 +Он повторял:​ «Слово — не воробей,​ выпустишь — не поймаешь,​ тебя поймают — не выпустят». Увы, знал, о чем говорит... 
 +— Тир закрыт,​ а курьеры хотят стрелять,​ — говорит эпизодический страшноватый персонаж «Самоубийцы» (1928). 
 +Станиславский слушал «Самоубийцу» у себя в Леонтьевском и тоже просил прервать чтение:​ «Сердце заходится...» Москвин стонал:​ «Погоди,​ дай отдышаться...» И Станиславский,​ и Мейерхольд считали Эрдмана прямым продолжателем традиций Гоголя и Сухово-Кобылина. Они чувствовали в его пьесах глубину пластов,​ ответы на вопросы,​ которые вслух не произносились. Надежда Мандельштам о комедии «Самоубийца» много позже писала,​ что это пьеса «...о том, почему мы остались жить, хотя все толкало нас на самоубийство». 
 +За «Самоубийцу» между МХАТом и мейерхольдовским ГосТИМом началась настоящая схватка:​ кто раньше?​ Не позволили никому. На генеральную к Мейерхольду должен был приехать Сталин. Вместо него были Каганович,​ Поскребышев и другие. Хохотали почти до финала громко и безостановочно. Вышли из театра молча, глубокой ночью, никому не сказав ни слова. Всем стало ясно — спектакль закрыт. Намертво. 
 +Это было ударом и для Всеволода Эмильевича. Он нашел наконец своего драматурга. Не надо было звать «назад к Островскому»,​ он обрел своего «Островского». Однажды Эрдман смотрел мейерхольдовский «Лес». Когда восторженный зритель-неофит устроил овацию,​ требуя автора на сцену, Мейерхольд уговорил Эрдмана выйти на поклон — вместо Островского. И в Сибири сосланного драматурга согревала шуба режиссера. 
 +Между тем роли были распределены уже и во МХАТе. Идеалист Станиславский вел переписку с «лучшим другом театра»,​ моля о возможности поставить пьесу, «близкую к гениальности». Об этом же хлопотал и Горький. Сталин поигрывал с ними, позволяя до времени тешиться репетициями. Потом спектакль по «пустоватой и вредной» пьесе закрыл. Чтоб неповадно было. «Самоубийца» так и не был поставлен при жизни автора. 
 +— Вдохновляйтесь согласно постановлениям... 
 +И это — из «Самоубийцы». 
 +В Сибирь он угодил за... басни. Поводом для ссылки стало неудачное выступление Качалова,​ прочитавшего прямо в логове правительственного приема басни Эрдмана и Масса. Начал лихо, а закончил — в полной тишине,​ и пожелтевшие от ярости глаза вождя не сулили ничего доброго. Узнав об аресте Эрдмана,​ Булгаков сжег ночью часть своего романа. А Эрдман... сочинил прощальную басню «Однажды ГПУ явилося к Эзопу и — хвать его за жопу. Смысл сей басни ясен: не надо этих басен». Но ему еще сказочно повезло. Власть-хищник ограничилась вегетарианской ссылкой. 
 +Арестовали его прямо на съемках «Веселых ребят»,​ жизнерадостно-идиотический сценарий которых так весело сочинялся. Перед поездкой в жаркие Гагры вся мужская часть съемочной группы срочно шила в Москве белые брюки, втайне желая походить на всегда элегантного Эрдмана. Там, в Гаграх,​ его и забрали — на глазах отца Роберта Карловича,​ снимавшегося в роли скрипача. Первое письмо из Сибири,​ посланное маме, венчала подпись:​ «Твой сын Мамин-Сибиряк». 
 +Спасали его многие много раз. Москвин ходил к командующему Саратовским округом. Булгаков писал Сталину. Его любили. Гонимого,​ репрессированного укрывали,​ кормили,​ лечили. Бывший ссыльный,​ нелегал без прописки,​ пользовался успехом у красивейших женщин Москвы,​ чем вызывал нередко зависть вполне благополучных приятелей. 
 +Друзья находили его похожим на фокстерьера. Замашки «комильфо» в годы большевистского террора вызывали оторопь. И еще — речь: подчеркнутая немногословность,​ растасканная «по кухням» на крылатые реплики,​ репризы.  
 +Его работа в кино началась еще в 1926 году, и через год фильм «Митя» вышел на экраны. (К сожалению,​ он не сохранился.) Режиссер фильма Николай Охлопков вспоминал,​ что сценарий написан о «трагических людях, сошедших с витрины провинциальной фотографии». Это трагическое ощущение комедиографа выплеснулось потом в «Самоубийце»,​ в этом «хороводе монстров в человеческом обличье». 
 +Два с лишним десятка сценариев,​ и среди них «Веселые ребята»,​ «Волга-Волга»,​ «Морозко»,​ «Город мастеров». Свыше двадцати сценариев для мультфильмов. Вот бы собрать их все да и опубликовать... Ломятся полки книжных магазинов. А Эрдмана среди популярных,​ и не очень, и совсем не популярных авторов — не сыскать. Очень хороший сборник вышел десять лет назад... К 100-летию в екатеринбургском «У-фактории» издан второй сборник:​ «Мандат»,​ «Самоубийца»,​ интермедии,​ переписка с Ангелиной Степановой. Но сценарии и блестящая «эрдманиана» не собраны до сих пор. 
 +«Я, Мария Лукьяновна,​ стал писателем. Написал для газеты одно сочинение;​ только вот запятые не знаю где ставятся». 
 +Сталин любил и знал «Волгу-Волгу» наизусть. Частенько цитировал сосланного автора. Особенно нравились сочиненные Эрдманом монологи Бывалова (Игоря Ильинского). Кто знает, может, эта маленькая слабость вождя и помогла драматургу уцелеть?​ Александров из титров «Веселых ребят» и «Волги-Волги» вырезал фамилии опальных соавторов. Арестован и уничтожен был оператор Владимир Нильсен. Были расстреляны многие участники обсуждения на «Мосфильме» сценария «Волги-Волги»:​ Соколовская,​ Даревский,​ директор студии Бабицкий. А текст любимой вождем комедии между тем изобиловал вовсе не безобидными по тем временам репликами. К примеру,​ маленькая Дуня прямо в камеру весело заявляла:​ «Смотри,​ автора поймали!» 
 +...В 1941 году добровольцем в армию Эрдмана не взяли, зачислили вместе с другом и соавтором Михаилом Вольпиным в войсковую часть наряду с «лишенцами»,​ раскулаченными и бывшими священниками. Без оружия и обмундирования топали они в арьергарде отступающей армии. Фашисты наступали буквально на пятки. Эрдман рассматривал врага в бинокль,​ сокрушаясь по поводу его количества и близости. «Что ж делать?​» — спрашивали однополчане. Эрдман быстро переворачивал бинокль. «Смотрите,​ — восклицал он, — теперь их уже не так много, и они совсем далеко». Случайная встреча со мхатовцами в Саратове,​ через который проходил воинский эшелон,​ стала фантастическим спасением для голодных,​ оборванных и необутых вояк. У Эрдмана к тому же начиналась гангрена. Осмотрев нагноение,​ доктор наложил компресс на опухоль и обрисовал ее карандашом:​ «Если до утра нагноение выйдет за границу карандаша,​ будем ампутировать ногу». Ночью с высокой температурой он писал письмо своей любимой,​ по привычке стараясь острить... 
 +«Лавировать,​ маменька,​ надобно лавировать...» 
 +Из ссылки их с М. Вольпиным внезапно вызвал в Москву и тем самым уберег от дальнейших репрессий сам начальник клуба НКВД Борис Тимофеев. В клубе кагэбэшников на Лубянке прихотливой волей судьбы собралась компания одареннейших мастеров. Голейзовский и Мессерер занимались там хореографией. Свешников был хормейстером,​ Юткевич отвечал за режиссуру. Шостакович — за музыку. Среди артистов числился и мобилизованный Юрий Любимов (с тех самых пор и началась их дружба). Драматическим коллективом руководил Михаил Тарханов. Лубянка славилась избирательностью и разборчивостью (как в жертвах,​ так и в любимцах). Эрдман примерил обязательную чекистскую форму, взглянул на себя в зеркало и пожаловался Вольпину:​ «У меня, Миша, такое впечатление,​ будто я привел под конвоем самого себя». 
 +Он никогда не жаловался. Говорил:​ «Если меня не печатают,​ значит,​ я не настолько талантлив». А когда от Юрия Любимова потребовали вымарать блестящие эрдмановские репризы из его спектакля «Пугачев»,​ то сам драматург уговаривал (неслыханное дело на театре!) убрать свой текст, чтобы сохранить спектакль. Чудом выскользнувший из кровавой мясорубки 30-х, он отвергал борьбу как способ выживания. И никогда не спорил с цензурой,​ но и не угождал ей, полагая,​ что писать стоит, как пишется. А уж потом пусть цензура сама точит свой топор. 
 +О фильме «Смелые люди» шептали,​ что это заказ самого Сталина. И все же приключенческая ковбойская лента об отечественном героизме была принята в штыки. Их вызывали на ковер, картину называли халтурой,​ велели переделывать... Но одна шестая суши все больше походила на «палату № 6». И в завершение всех разносов им дали Сталинскую премию. А Николай Робертович наконец-то получил «чистый паспорт». 
 +«Разве я уклонился от общей участи?​ Разве я убежал от Октябрьской революции?​ Весь Октябрь я из дому не выходил». 
 +Режиссер Андрей Хржановский,​ с младых ногтей почитавший талант Эрдмана,​ мечтал в конце 60-х поставить анимационный гоголевский «Нос» по сценарию драматурга. Но не успел. За фильм «Стеклянная гармоника» и его сослали на Балтийский флот. «...Вернусь — и бухнусь вам в ноги, Николай Робертович,​ напишите для меня сценарий по Гоголю»,​ — просил он своего кумира перед отбытием. «Только предупреждаю вас: бухайтесь скорее,​ не тяните,​ а то они у меня скоро совсем отвалятся»,​ — отвечал тот. 
 +Через непродолжительное время Андрей Хржановский получил из дому письмо,​ из которого узнал о кончине Николая Робертовича. 
 +...В детстве позавидовал он одной собаке. На утреннике в цирке демонстрировала она потрясающее знание таблицы умножения. Когда собака,​ не задумываясь,​ вытаскивала дощечки с правильными ответами,​ сердце ученика приготовительного класса обливалось кровью. Всю дорогу домой молил свою крестную купить эту необыкновенную собаку,​ чтоб решала она за него трудные задачки. Но крестная была неумолима. Так и не научился он за всю жизнь вытаскивать дощечки с нужными ответами. 
 +«Бонвиван»,​ настоящий игрок, пропадающий на бегах, он именовал себя «Долгоиграющий проигрыватель». Азартный и одинокий,​ любимец женщин и любитель коньяка и романсов. Не добытчик,​ скорее растратчик. Пловец «с других берегов». И в то же время вклад этого осколка «тлетворного» прошлого в строительство революционной Таганки и по сей день неоценим. 
 +На условное безмолвие он обрек себя сам, потому и начал писать сценарии,​ скетчи,​ либретто. В общем, зарабатывал деньги,​ как заметила Белла Ахмадулина,​ неутешительным трудом. Но и в этом труде был истинным творцом. Загорался,​ расшивая убийственными,​ филигранными репризами хрестоматийные оперетты,​ спектакли,​ ревю. Начал пьесу «Гипнотизер» — про то, как трудно говорить правду. Начал мощной,​ почти гоголевской сценой... И не закончил. 
 +Л. Трауберг на склоне лет сокрушался:​ «...какая потеря! Какой дьявольский заговор уничтожения лучшего,​ что существует в нашей породившей великое искусство стране...». 
 + 
 +Лариса МАЛЮКОВА 
 +29.01.2001 
 +Николай Робертович Эрдман 
 +(1900 - 1970) 
 +  
 +"Он не умел говорить банальности. Чаще всего молчал. Никогда не допускал фамильярности. Я не припомню в его речи ни одного иностранного слова. Невероятное дело, он создал жемчужины словестности , обходясь без таких привычных,​ "​необходимых"​ выражений как "​трюизм",​ "​спонтанность",​ "​эксперимент",​ "​экзерсис"​..."​  
 +                                                                                                          В. Смехов "​Николай Эрдман"​ 
 ===== Источники ===== ===== Источники =====
 **Произведения Н.Р.Эрдмана:​** **Произведения Н.Р.Эрдмана:​**
эрдман_николай_робертович.txt · Последние изменения: 2014/07/02 15:11 — ram3ay